Н.А. Константинов
Перспективы повторного исследования объектов скифского времени Алтая (по материалам работ на Пазырыке). *
[сноска к заголовку: * Исследование проведено в рамках реализации гранта РФФИ № 18-09-00709.
Повторное исследование уже раскопанных памятников довольно часто применяется при изучении памятников тех или иных культур и эпох. В первую очередь такие работы проводятся в связи с развитием методической базы и требований к качеству полевых исследований. Также в какой-то степени влияет и увеличение источниковой базы, которое часто показывает необходимость вторичных раскопок для уточнения некоторых характеристик тех или иных объектов. Вопрос повторного
исследования курганов Пазырыкского могильника на Алтае (Грязнов, 1950; Руденко, 1953)
неоднократно поднимался ранее при обсуждении судьбы памятника, однако долгое время практических действий в этом направлении не предпринималось. Ситуация изменилась несколько лет назад, когда состояние сохранности памятника в значительной степени ухудшилось из-за неконтролируемого посещения, поскольку существенно вырос туристический поток в долину реки Чулышман и на южный берег Телецкого озера. Автомобильная дорога в этот район Алтая как раз проходит по северному краю Пазырыкского могильника.
В связи с возросшей антропогенной нагрузкой началось более детальное обсуждение необходимости установления контроля над посещением памятника, то есть его музеефикации. При музеефикации было принято решение восстановить культурный ландшафт всего живописного урочища, без устройства на памятнике и на курганах каких-либо современных сооружений. Это необходимо для того, чтобы как можно меньше воздействовать на естественно-исторический
(92/93)
ландшафт. В 2019 г. у курганов были установлены стенды с информацией об объекте; на входе поставлены щиты с правилами поведения и общей информацией о памятнике; на возвышении обустроена смотровая площадка. Вдоль автомобильной дороги установлено ограждение и оформлено место для парковки автомобилей, чтобы по территории памятника посетители передвигались только пешком. В планирующемся музейном комплексе рядом с памятником будет осуществляться показ моделей сложных внутримогильных сооружений курганов, а также реплик пазырыкских вещей, многие из которых уже выполнены алтайскими мастерами.
Одной из самых сложных проблем музеефикации Пазырыкских курганов стала необходимость рекультивации старых раскопов и восстановление внешнего вида курганов. Для того чтобы выбрать подход и определить методы восстановления курганов, понять современную ситуацию и условия среды внутри раскопанных могильных ям, было решено провести повторное исследование кургана 5, находящегося в южной части памятника. Этот курган также отличался од других погребально-поминальных комплексов пазырыкской культуры особенностями своей периферии – наличием выкладок-лучей и отсутствием ряда балбалов. В связи с последним обстоятельством также решено осуществить полевые работы по изучению периферии кургана.
Надо заметить, что существует некоторый опыт вторичных раскопок курганов пазырыкской культуры Алтая. В 1954 г. под руководством А.А. Гавриловой были осуществлены повторные раскопки Большого Катандинского кургана на могильнике Катанада [Катанда] II (Гаврилова, 1957). В этом кургане в 1865 г. В.В. Радловым было впервые осуществлено изучение мерзлотного погребения (Радлов, 1989, с. 445-448). В ходе новых исследований удалось установить, что первыми раскопками был пройден грабительский лаз, а значительная часть погребения не была изучена. Хотя значительных находок в могильной камере сделано не было, однако удалось выявить её конструктивные особенности. Оказалось, что внутримогильное сооружение состояло из двух срубов с полом, за пределами сруба обнаружены шесть мощных столбов-опор бревенчатого наката. Однако главным итогом повторного исследования стало открытие находившегося в северной части могильной ямы конского захоронения, содержавшего останки 22 лошадей.
В 1959 г. С.С. Сорокиным был повторно раскопан Большой Берельский курган, который первоначально также исследовался В.В. Радловым в один год с раскопками на могильнике Катанда II (Радлов, 1989, с. 449-451). Значительных вещественных находок в ходе повторных раскопок сделано не было, однако удалось произвести отбор образцов древней древесины для дендрохронологического и радиоуглеродного анализов и получены данные, позволившие выполнить реконструкцию внутримогильных сооружений погребения (Сорокин, 1962; 1969, с. 217, 219).
Значительно позднее серию вторичных раскопок пазырыкских курганов осуществил дендрохронолог(ом) И.Ю. Слюсаренко. Главной целью этих работ был отбор образцов древесины от деревянных внутримогильных конструкций для последующего дендрохронологического анализа (Слюсаренко, 2010, с. 18). Однако в отдельных случаях в процессе повторных раскопок удавалось получить неожиданные материалы, в существенной степени дополнявшие и корректировавшие представления о погребальных памятниках. В частности, в кургане 3 на могильнике Уландрык I удалось выявить конское захоронение, незафиксированное при первом исследовании (Кубарев, Поздняков, Слюсаренко, 2016, с. 286).
Работы на Пазырыке. В 2017 г. стартовали работы совместной экспедиции Горно-Алтайского государственного университета и Государственного Эрмитажа по продолжению исследования кургана 5 на Пазырыкском могильнике. Работы направлены на изучение различных конструкций и объектов на участках, прилегающих к насыпи кургана, а также на повторное исследование могильной ямы. В 2017 г. проведены работы с северо-восточной стороны кургана 5. В площадь работ попали две выкладки-луча; 2 [сноска: 2 Всего С.И. Руденко отмечал семь выкладок-лучей, радиально расходящихся в стороны от насыпи кургана (Руденко, 1953, рис. 3).] курган 7, в котором в 1949 г. было раскопано погребение подростка, также относящегося к скифскому времени (Руденко, 1953, с. 40-41); округлая этнографическая выкладка. Также на площади зачистки было зафиксированы следы десяти кострищ. В следующем году осуществлены работы на юго-восточной околокурганной территории с двумя лучами и начато повторное изучение могильной ямы. В 2019 г. завершены работы в могильной яме (Константинов и др., 2019) и проведена зачистка северо-западного участка периферии с двумя лучами, зафиксирована округлая выкладка и два кострища.
Курган 7. Необходимость доследования кургана 7 была вызвана тем, что в ходе его изучения в 1949 г., не был даже установлен диаметр и особенности курганной насыпи, поскольку раскопки велись по
(93/94)
границам грабительской ямы. Объект находится в 4 м от края насыпи кургана 5 с северной стороны. До начала наших работ представлял собой воронку, окружённую слабо задернованным валом из материкового песка с камнями из насыпи – отвалом от предыдущих раскопок раскопа 1949 года. Диаметр воронки составлял 6,3 м, глубина 1,3 м от верхней части вала. По краям воронки выступают камни насыпи кургана, внутри растут молодые лиственницы.
После снятия отвала, в западной части кургана зафиксирована погребенная под отвалом нетронутая задернованная пола насыпи кургана. Также сохранились камни по краю насыпи, благодаря чему устанавливается первоначальный диаметр кургана, который составлял около 9 м. Насыпь была сложена из рваных камней небольших размеров. У южной и юго-западной полы кургана 7 зафиксированы фрагменты лепных керамических сосудов. В южной части отвала обнаружен фрагмент ребра животного (?) и фрагмент дистального эпифиза правой большой берцовой кости взрослого человека. В северной части раскопа найдены деревянные носилки из тонких досок, оставленные после раскопок 1949 года. В центральной части ямы в заполнении найдены два молочных зуба и фрагмент нижней челюсти ребёнка, а также один венчик керамического сосуда. В центральной и северо-западной части ямы в заполнении находились фрагменты костей и зубов животных, в том числе две кости косули. Контрольный перекоп дна и стен ямы находок и конструкций не выявил. После завершения доследования кургана яма засыпана землёй и восстановлена насыпь кургана.
Кострища. На площади зачистки периферии с северо-западной, северной и северо-восточной стороны кургана 5 было зафиксировано 12 прокалов. Кострища располагались следующим образом. Три прокала находились у северо-восточного луча по линии С–Ю с небольшим отклонением; шесть прокалов было с северной, западной и юго-западной стороны кургана 7; одно кострище находилось у северной полы кургана 5. В 2019 г. один прокал зафиксирован в нескольких метрах к западу от кургана 7 и ещё один прокал был обнаружен у небольшой овальной выкладки, находящейся к северо-западу от кургана 5.
Рис. 1. План Пятого пазырыкского кургана с участками работ разных лет
(Открыть Рис. 1 в новом окне)
Из всех кострищ, зафиксированных на исследуемых участках, только три имели обкладку камнями – кострища 3, 5 и 6. Кострище 5 отличается тем, что кроме обкладки, оно, вероятно, было заложено
(94/95)
камнями. Под камнями в этом кострище найдены фрагменты обожжённых костей животных. В кострище 7 находились железоплавильные шлаки. Грунт под зафиксированными кострищами был прокалён на разную глубину от 1-2 до 13 см. Назначение кострищ, судя по всему, было различным. Обожжённые кости животных, найденные в кострище 5, вероятно, свидетельствуют о ритуальном характере этого объекта. Находки кусочков шлака в кострище 7 могут говорить, с одной стороны, о хозяйственной металлургической деятельности на территории памятника. С другой стороны, находки шлака в кострище рядом с погребальными конструкциями может являться указанием на ритуальное значение металлургической деятельности. Следы кострищ наряду с находками фрагментов керамики и костей животных в межкурганном пространстве и в насыпях курганов исследователи обычно связывают с поминальными обрядами и тризнами (Руденко, 1960, с. 325; Киреев, 1999). Использование огня в погребально-поминальном цикле «пазырыкцев» и населения последующих эпох было необходимым для кормления души умершего или «обожествлённых душ предков» (Суразаков, 1994, с. 74).
Вероятнее всего кострища, находящиеся с западной и юго-западной стороны кургана 7 связаны с этим объектом, к чему можно прийти исходя из планиграфии объектов. Расположение поминальных сооружений в виде каменных колец и выкладок к западу от погребальных конструкций характерно для погребально-поминальных комплексов пазырыкской культуры Алтая (Суразаков, 1988, с. 119-120; Кубарев, 1987, с. 11-12; 1991, с. 22-24; 1992, с. 11-13; Полосьмак, 1994, с. 17; Соёнов, 2003, с. 38-39; Кубарев, Шульга, 2007, с. 53; др.). Расположенные к западу от пазырыкских курганов поминальники обычно содержали следы кострищ, кости животных, фрагменты керамики. Некоторые из рассматриваемых кострищ также включали подобные находки: по-западному и северному краю кургана 7 вблизи кострища 3 были обнаружены фрагменты керамики, а в кострище 5 найдены жжённые [жжёные] кости животных.
Могильная яма кургана 5. Кроме того, в первый год возобновления работ на Пазырыке был заложен небольшой шурф внутри воронки, оставшейся на месте раскопа 1949 г. в могильной яме кургана 5. Шурф показал, что в яме прекрасные условия для сохранности органики, в том числе оставленных после раскопок частей деревянных внутримогильных сооружений. В 2018-2019 гг. осуществлено доследование могильной ямы (Константинов и др., 2019). Выполнить работы по расчистке могильной ямы за один сезон не удалось. На сегодняшний день работы в яме полностью завершены. До повторных раскопок в центре кургана была глубокая воронка, глубиной около 2 м от современной дневной поверхности, оставшаяся на месте нерекультивированного раскопа 1949 года. На дне воронки наблюдалась вода, свидетельствующая о наличии сохранившейся подкурганной мерзлоты. Расчистка ямы проводилась в пределах границ раскопа С.И. Руденко. Всё время работы в яме велись в условиях «мокрого» раскопа, дважды в день производилось откачивание воды с помощью мотопомпы. Вода прибывала из оттаивавшей подкурганной мерзлоты постоянно, однако уровень наполнения ямы водой после каждого откачивания становился меньше. Благодаря влажной среде и сохранению отрицательной температуры, удалось зафиксировать представительный комплекс предметов из органических материалов.
В яме были обнаружены оставленные практически in situ части внутримогильных деревянных сооружений – внешний сруб погребальной камеры и шесть мощных деревянных столбов-опор бревенчатого наката над камерой. Внешний сруб имел размеры 7×4 м, его высота составляла около 2 м. Сруб пострадал во время предыдущих раскопок. Для облегчения доступа в «лошадинный отсек» за пределами бревенчатой камеры всеверной части ямы, была вырезаны все брёвна северной стены. Тогда также были выпилены три венца северо-западного угла, эти брёвна сейчас находятся на хранении в Государственном Эрмитаже. Кроме того, были приподняты два бревна-опоры, стоявших у южной стены ямы. Судя по всему, в 1949 году предпринимались попытки извлечь эти столбы из ямы, однако попытки не увенчались успехом и столбы были оставлены в раскопе.
Судя по следам разметки, которая была нанесена на всех брёвнах, первоначально сруб соорудили в стороне от могилы, перенесли его и собрали в ямы. Разметка была простой и представляла собой количество зарубок в зависимости от номера венца. Как и в современности, нумерация брёвен велась с нижнего венца. Сруб был прямоугольным, то есть на один венец приходилось по две пары брёвен одинаковой длины. Для того, чтобы не перепутать брёвна, на одной стене «пазырыкцы» делали насечки посередине бревна, на противоположной стене зарубки делались ближе к концу бревна. В переделах одной стены брёвна укладывались поочерёдно комлевой частью в одну и в другую сторону, для достижения одного уровня. Угловая вязка представлена техникой «в обло», длинные северные и южные бревна укладывались в вырубы коротких западных и восточных брёвен. Самые толстые брёвна были на трёх нижних венцах. Сруб сужался к верху, то есть в профиль имел вид трапеции.
(95/96)
В южной стене сруба был проруб, который был сделан, когда сруб уже стоял в яме. Примерно такое же отверстие было вырулено [вырублено] во внутреннем срубе. Первоначально в этом отверстии были помещены несколько коротких брёвен, которыми, как считается, была заклинена крышка саркофага-колоды с телами погребённых мужчины и женщины. Напротив, проруба в южной стене ямы удалось зафиксировать небольшой подбой, который не был исследован в 1949 году. В подбое находились детали четырёхколесной повозки, заступ из рога марала, фрагмент резной деревянной бляхи-накладки и др.
В процессе повторного исследования выявлены различные предметы, оставшиеся после прежних раскопок. В заполнении и на дне ямы находились разрозненные кости лошади, в южной половине зафиксированы скопления костей лошади в сочленении, с сохранившимися фрагментами мягких тканей или со следами их гниения. За южной стеной сруба, между центральным и юго-восточным столбом, обнаружена часть туши коня с сохранившимися мягкими тканями. Судя по всему, части туш коней были сброшены в яму после их полевого изучения сразу после раскопок 1949 года. Длинных костей ног и черепа лошадей не обнаружены.
Также в заполнении сруба и снаружи вдоль восточной и западной стенок сруба встречались куски берёсты, вероятно из покрытия потолков сруба берестяными полотнищами. На одном куске берёсты обнаружен свитый лубяной шнурок, которым сшивалось полотно берестяного покрытия. На уровне 4-5 венцов сруба (сверху) в центральной и восточной половине сруба найдены разрозненные фрагменты золотой фольги и войлочных изделий. В юго-западном углу ямы обнаружена деревянная лопата.
На дне ямы, в основном в северной половине, обнаружены многочисленные фрагменты ковра, который первоначально висел на стенах внутреннего сруба. Также в северной половине найдены деревянная колотушка, фрагменты деревянных резных блях и войлочные украшения снаряжения лошади, а также другие изделия. За южной стеной сруба на дне ямы выявлены различные детали повозки. Кроме того, при выборке заполнения ямы встречены предметы, связанные с раскопками 1949 г.: носилки, две лестницы, верхонка, железный ковш, кусок полотняной ткани, клочки газет и т.д.
Проведённые работы показали перспективность повторного (вторичного) изучения раскопанных царских погребений пазырыкской культуры. Состояние сохранности оставленных после раскопок предметов в кургане 5 на могильнике Пазырык, в первую очередь, деревянных погребальных конструкций, было более чем удовлетворительным. Несмотря на глубокую воронку, оставшуюся на месте нерекультивированного раскопа в центре кургана, в яме вновь образовалась мерзлота, не тающая даже в летние периоды. Скорее всего, в остальных курганах могильника ситуация должна быть похожей. Работы на участках, прилегающих к насыпи кургана 5 ещё продолжаются, но уже сейчас можно сказать, что получены важные данные по особенностям функционирования периферии курганов.
Литература. ^
(96/97)
N.A. Konstantinov
PROSPECTS FOR A REPEAT STUDY OF SCYTHIAN TIME BARROWS IN ALTAI (ABOUT FIELDWORK ON PAZYRYK).
The article discusses the prospects of re-researching the previously studied mounds of the Pazyryk culture of Altai. Examples of successful cases of secondary excavations of the barrows are given, the goals and approaches to such procedures are discussed. The experience of the joint expedition of the Gorno-Altai State University and the State Hermitage in the Fifth Pazyryk Barrow in the Ulagan District of the Altai Republic (Russia) is examined in detail. In the course of preparing the monument for museumification, the need arose for the restoration of the excavated burial mounds. In order to develop an approach to the reconstruction of destroyed mounds, repeated studies are first conducted. During the excavations it was found that despite the lack of reclamation in the grave pits, favorable conditions were formed for the conservation of wood and other organic materials. There was a lot of water in the grave pit; frozen soil was in the lower part. An external log house of the burial chamber was found, along with powerful pillars supporting logs. Some items were also found – fragments of felt carpet, scraps of gold foil, details of the wagon, decoration of horse equipment, etc.
наверх
|