Вл.А. СемёновФрагменты ближневосточного гобелена из Пятого Пазырыкского кургана.// Проблемы развития зарубежного искусства. / Научные труды [Ин-та им. И.Е.Репина]. Вып. 49. СПб: 2019. С. 3-13.
В 1949 году С.И. Руденко исследовал Пятый Пазырыкский курган, в котором были обнаружены уникальные ткани и другие изделия, сохранившиеся в подкурганной мерзлоте. Среди них найден конский чепрак, в украшении которого использованы фрагменты иранских тканей с необычным рисунком, воспроизводящим женские фигуры в молитвенных позах. Возраст памятника IV-III века до н.э. (скифское время).
Ключевые слова: Алтай; Пазырык; скифы; иранские ткани; чепрак.
Vladimir Semenov
In 1949 S.I. Rudenko researched mound five of Pazyryk cemetery. Unique textiles and a lot of other items were been discovered there, preserved by the permafrost layer under the mound. Among other items there was a horse saddlecloth decorated with samples of Iranian tissue. Those samples has unusual ornamentation, representing women’s figures in prayer poses. The age of the site dates to the 4th-3rd centuries B.C. (Scythian time).
Keywords: Altai; Pazyryk; Scythian; Iran Textiles (tissues); horse saddlecloth (shabrack).
При исследовании скифских курганов в высокогорных районах Алтая в урочище Пазырык археологом С.И. Руденко были обнаружены многочисленные изделия из тканей китайского и ближневосточного происхождения. Сохранность этих уникальных находок была обеспечена образованием в погребениях так называемой подкурганной мерзлоты, появившейся в результате проникновения в могильные ямы влаги, которая замерзала в зимнее время и не успевала оттаять за короткое лето в высокогорном Алтае. В данном случае нас интересуют изделия ближневосточного происхождения, датируемые V-IV вв. до н.э., но попавшие в погребальные комплексы, относящиеся к более позднему периоду – IV-III вв. до н.э.
Наиболее эффектные и уникальные находки происходят из Пятого Пазырыкского кургана, раскопанного С.И. Руденко в 1949 г. В целом они широко известны, но собственная интерпретация некоторых сюжетов позволяет нам вернуться к данной проблематике. Среди этих находок заметное место занимает древнейший в мире ворсовый ковёр [7, с. 54-55]. В одном квадратном дециметре этого ковра насчитывается 3600 узлов, а во всём ковре 1 250 000 узлов. Его толщина всего 2 мм. Ещё более тонкая работа представлена на фрагментах ковра из Второго Башадарского кургана, который также находится на Алтае [7, с. 59]. В каждом квадратном дециметре этого ковра насчитывается 7000 узлов.
Ещё два фрагмента тканей иранского происхождения из Пятого Пазырыкского кургана были использованы для украшения конского облачения. Ткани тончайшей работы были разрезаны и использованы на покрытие войлочного чепрака, который кладут на спину лошади под седло (ил. 1). Бордюр этого чепрака состоял из сорока восьми небольших фрагментов размером 9 см в длину и 4 см в ширину. На каждом из них вытканы профильные изображения пары стоящих женщин. Двадцать три фигуры вытканы на жёлтом фоне (ил. 3), двадцать четыре – на синем (ил. 2). На девяти фрагментах ткань отрезана так, что сохранилось лишь по одной женской фигуре. На одиннадцати фрагментах изображены женщины, стоящие перед курильницей. Одни смотрят вправо, другие – влево. Тип этих курильниц – ассирийский. Позднее подобные курильницы появляются в Персии [3, с. 45-47].
С.И. Руденко реконструировал из обрезков ткани, нашитой на чепрак скифской лошади, квадрат с изображениями двух пар женщин (жриц?), стоящих перед курильницей во время отправления какого-то обряда (ил. 4) [6, с. 53; 7, с. 76].
Курильницы, расположенные в центре изобразительного поля, достигают высоты примерно в половину величины центральных персонажей в коронах с цветами в левой руке. У этих женщин одна рука согнута в локте и приподнята на уровне лица, а в другой находится цветок или предмет неопределённого назначения. На них надеты длинные платья. Персонажи, стоящие позади, ниже ростом, на их головах тоже показаны короны. В одной из скрещённых рук они держат какой-то сложенный вдвое мягкий предмет, который С.И. Руденко, а вслед за ним М.А. Артамонов [2, с. 71] интерпретировали как полотенце. Оснований для такой интерпретации, по-видимому, нет. С.И. Руденко приводил не очень впечатляющий фрагмент ассирийского барельефа из Куюнджика «Празднество Ашшурбанипала», где «мы видим позади трона служанок царской свиты, каждая из которых держит в руке полотенце, то есть они воспроизведены так же, как и стоящие во втором ряду невысокие женщины» [7, ил. 63, 67, с. 75, 79]. Последнее относится уже к изображениям на тканях из Пятого Пазырыкского кургана. Их интерпретация может быть иной.
Интерпретируя социальный статус женщин с тканей, попавших в отделку конского чепрака, С.И. Руденко иногда именует их жрицами, иногда знатными женщинами, а стоящих позади, меньшего роста, считает служанками. Возможно, это и так, но столь же возможно, что в руках у них не полотенца (расшифровку их назначения в данном обряде С.И. Руденко не даёт), а священный пояс, который все зороастрийцы носят с 15 лет, который называется «кусти» [8, с. 126-128]. Кусти носят и мужчины, и женщины, трижды обернув им поясницу и завязав узлом спереди и сзади. Верующий обязан сам развязывать и вновь завязывать этот пояс каждый день во время молитвы всю последующую жизнь [5, с. 44-45]. Священный пояс сплетён из 72 (по количеству глав Ясны) шерстяных нитей и трижды обёртывается вокруг поясницы поверх белой нижней рубахи – судры [10, с. 199].
Если на пазырыкской ткани, как предполагал С.И. Руденко, изображены служанки, то почему на их головы возложены короны? Сопоставив сцену празднества Ашшурбанипала с персонажами на пазырыкской ткани, С.И. Руденко заключил, что здесь, как и на барельефе из Куюнджика, воспроизведена сцена обращения к божеству, и вероятнее всего – жертвоприношение [7, с. 75-76]. Тогда объяснимо, почему «служанки» за спиной «знатной женщины» держат в руках свой пояс кусти, но почему его нет у «знатной женщины»? Вероятно, потому что это и есть объект поклонения – единственное женское божество в зороастрийском пантеоне – Ардвисура-Анахита, которая могла принимать человеческий облик. Ардвисура-Анахита – это богиня вод и плодородия («Сура» – букв. «сильная», «Анахита» – «незапятнанная, чистая»). Вообще же Ардви-Сура это богиня небесной реки, соотносимой с Аму-Дарьёй (Оксом).
В гимне Ардви-Суре в Яште 5 Авесты читаем следующее:
Она явилась зримо Благая Ардви-Сура, Прекрасной юной девой, Могучею и стройной Высокой и прямой, Блестящей, благородной, В наряде с рукавами Расшитом, золотом» [1, Яшт 5, XXX, 126].
К сожалению, иконография образа Ардвисуры-Анахиты ахеменидского времени практически не известна.
Помимо антропоморфных образов, выявленных на чепраке из Пятого Пазырыкского кургана, на нём сохранилась и другая иранская ткань – узкая полоса (размерами 5,3×68 см) с фризом из шествующих друг за другом львов с раскрытой пастью, высунутым языком и загнутым кверху хвостом (ил. 5, 6). Она была нашита на седельный нагрудник. Пятнадцать хищников вытканы на светло-коричневом фоне, их плечи и бедра выделены цветными кружками и дугами. Такие изображения особенно характерны для ахеменидской Персии, и пазырыкские львы имеют там ближайшие аналогии.
Исследователей пазырыкского феномена, конечно, интересовало происхождение тканей, как-то попавших с Ближнего Востока в ледяные курганы Алтая. Л.Л. Баркова, хранительница пазырыкских тканей в Государственном Эрмитаже, отметила в своё время, что наличие льна и пурпура, имеющих предположительно египетское происхождение, свидетельствует о том, что между Египтом и Ираном существовали торговые связи [3, с. 45-47]. Это вполне логично, если учесть то обстоятельство, что с 525 по 331 г. до н.э. в Египте правила ахеменидская династия [4, с. 193]. В это период Египет мог выплачивать часть дани узорными тканями, и ко времени захвата Суз Александром Македонским там по разным причинам скопилось 5000 талантов тканей, окрашенных пурпуром, которые сохраняли свой цвет на протяжении 190 лет. Эти сокровища Александр раздал своим солдатам. Один талант весил 16,8 кг, так что все бесценное богатство составляло 84 тонны [9, с. 54-73]. Получившие в свои руки такие богатства наёмники из Среднеазиатского Двуречья могли покинуть армию Александра, и драгоценные ткани стали объектами обмена и дарения и таким образом попали в ледяные курганы Горного Алтая.
Библиография. ^
1. Авеста / пер. И.М. Стеблин-Каменского. М.: Дружба народов, 1993.2. Артамонов М.И. Сокровища саков. М.: Искусство, 1973.3. Баркова Л.Л. Покрытие войлочного чепрака // Иран в Эрмитаже. СПб. : ГЭ, 2004. С. 45-47.4. Бикерман Э. Хронология древнего мира. М. : Наука, 1975.5. Бойс М. Зороастрийцы : Верования и обычаи. СПб.: Центр «Петербургское востоковедение», 1994.6. Гаврилова А.А. Узор иранской ткани из 5-го Пазырыкского кургана (реконструкция) // Сообщения Государственного Эрмитажа. [Вып.] XLV. Л.: ГЭ, 1980. С. 52-55.7. Руденко С.И. Древнейшие в мире художественные ковры и ткани из оледенелых курганов Горного Алтая. М.: Искусство, 1968.8. Семёнов Вл.А. Искусство варварских племён. СПб.: Чистый лист, 2015.9. Царёва Е.Г. Парадное платье ахеменидской знати VI-V вв. до н.э. (по материалам находок из 5-го Пазырыкского кургана и синхронных ахеменидскому времени изобразительных памятников) // Поволжская археология. Казань, 2015. №3 (13). С. 54-73.10. Чунакова О.М. Пехлевийский словарь зороастрийских терминов, мифических персонажей и мифологических символов. М. : Восточная литература, 2004.
|
