М.Н. Кречетова

Резной камень Китая в Эрмитаже.

// Л.: Изд-во Гос. Эрмитажа. 1960. 104 с.

[Добавлены ссылки на таблицы;
в Списке иллюстраций см. размеры,
а также ссылки на страницы онлайн-коллекций
с цветными фотографиями и уточнениями.]

Истоки резьбы по камню, одного из самых своеобразных видов прикладного искусства Китая, уходят в глубокую древность. Развивающееся на протяжении всей истории Китая искусство резьбы по камню, отражая черты стиля различных эпох, обнаруживает присущее китайским художникам-резчикам глубокое понимание свойств материала и особые приёмы его обработки. В своём творчестве китайские камнерезы преломляли и преломляют чуткое восприятие окружающего мира, находя для его выражения в камне богатые возможности.

Название «юйши» объединяет яшму, нефрит и близкий ему по расцветке жадеит. Наряду с ними в резьбе используются агат, халцедоны, горный хрусталь, аметист и ряд других камней, привлекавших резчиков Китая разнообразием красок, твёрдостью и звонкостью материала. Главное место среди них принадлежит нефриту, служившему для изготовления древнейших орудий труда и защиты первобытного человека. С появлением бронзы, а позднее железа, из нефрита стали резать знаки отличия — жезлы и пластины, культовые предметы, сосуды и пластины с круглым отверстием («би»), украшения в виде пряжек и подвесок к поясу и головным уборам, а также мелкие предметы обихода. Среди последних интересны туалетные коробочки и овальные чашки, форма которых хорошо известна в лаковых изделиях с V в. до н.э. Раскопками китайских археологов за последние годы обнаружены тончайшие изделия из нефрита и яшмы, показывающие, как высоко стояла резьба по камню в Китае во II-I тысячелетиях до н.э. Не случайно поэтому встречаются частые упоминания в китайской литературе о драгоценностях, постоянно украшавших одежду знати. В частности, в древнейшем памятнике китайской литературы «Шицзин» — Книге песен — упоминаются изделия из яшмы и нефрита, высоко ценимые в Китае. В более поздних литературных произведениях также нередко говорится о нефрите, с которым

(5/6)

связано много красивых легенд. Ему приписывались волшебные свойства — предохранять от отравления. Его считали надёжным лечебным средством. В казне императора нефрит и яшма занимали значительное место, и их отсутствие служило признаком её истощения. Поэтому естественно было существование в древности придворных мастерских, где работали лучшие китайские камнерезы для двора императора и его приближённых. Резчики по камню с давнего времени были в почёте и пользовались наибольшими привилегиями среди всех ремесленников Китая.

С веками изделия из резного камня вышли за пределы узкого круга знатных потребителей. Многочисленные мастерские стали работать на широкий рынок, внутренний и внешний, наряду с шёлковыми тканями создавая своими произведениями мастерам Китая мировую известность.

Основным источником нефрита для китайских камнерезов являлись крупнейшие месторождения в горах Куэнь-Луня возле Хотана (Юйтянь) — самого крупного оазиса Синьцзяна, лежавшего на «Великом шёлковом пути из Китая на запад». Нефрит имел немалое значение в торговле Хотана с Китаем. По требованию китайских императоров в Китай из Хотана нефрит везли тысячами килограммов в больших глыбах. В меньшем количестве ввозили в Китай нефрит из Яркенда. В китайских письменных источниках упоминаются разработки в Лан-тянь (провинция Шэньси, возле Чанъани) и других местах. Но добыча нефрита на территории Китая имела чисто местное значение.

С XVII в. в Китай начинают ввозить из Бирмы в больших количествах жадеит, который отличается от нефрита более яркой светло-зелёной расцветкой. Богатейшие месторождения Бирмы надолго остаются для Китая источником жадеита. С этого же времени в резьбе шире используются и другие камни — агат, халцедон, горный хрусталь и ряд других пород. За исключением очень мягкого агальматолита — «циньтянь» (так называемый «мыльный» камень или «жировик») и бирюзы, все применяемые китайскими резчиками материалы отличаются исключительной твёрдостью и требуют упорного труда и большого искусства для их обработки. ¹ [1]

Техника резьбы по камню в Китае очень проста. Орудия производства камнерезов многочисленны, но не сложны, и в течение столетий мало изменялись, что нередко приводит к большим затруднениям в датировке резных изделий. Значительным сдвигом в овладении техникой обработки твёрдого камня явилось введение вращающегося металлического диска, который облегчил труд мастера и освободил его руки для параллельных операций. С изменением станка стали появляться новые инструменты, которые постепенно вытесняли старые, более примитивные. Китайские камнерезы работают до сих пор вручную. Их станки имеют две педали с верёвочным приводом, соединяющим их с вращающейся осью, на которую прикрепляется металлический диск с острой кромкой — дисковая пила (рис. 1). С её помощью выполняется первая операция: каменная глыба очищается от корки и распиливается на части.

Непременным условием в работе было применение абразивов, веществ, помогающих обработке изделий из камня (шлифовка, полировка и прочее). Абразивами служили: кварцевый, так называемый «жёлтый» песок (твёрдость 7); толчёный альмандиновый гранат — «красный» песок, (твёрдость 7,5); ¹ [2] толчёный чёрный корунд — «чёрный» песок (твёрдость 9); ² [3] карборунд — «чёрный или кантонский» песок (твёрдость 9,5). Обычно абразив помещался в сосуд с водой на станке под диском, во время вращения которого мокрый песок прилипал к колесу и, обеспечивая усиленное трение, тем самым содействовал распиловке

(6/7)

твёрдого камня. «Бао яо» (тонко размельчённый корунд, разведённый известковым осадком) применялся при окончательной шлифовке предмета. Для вырезывания надписей до сих пор используется алмаз (твёрдость 10), который обычно помещают на острие инструмента.

После разделения глыбы на куски необходимого размера камнерез намечает общие контуры будущего изделия. Если кусок камня велик, его подвешивают к «безмену» на станке. Мелкие куски мастер держит в процессе работы рукой.

Тщательно изучая расцветку и форму материала и подготавливая предварительную схему композиции, резчик наносит задуманный рисунок тушью на мокрый камень. После этого он начинает свой напряжённый кропотливый труд, применяя последовательно для различных стадий работы ряд металлических инструментов, которые прикрепляются к диску. Наиболее сложный процесс — выемка средней части («сердцевины») сосуда. В глубину его осторожно вгоняют полую металлическую трубку, в которую попадает намеченная к выемке часть. Инструмент внедряют путём сверления с помощью смычка, после чего сердцевину удаляют зубилом и молоточком. По мере надобности отверстие расширяется и сглаживается.

В распоряжении камнереза имеется много мелких инструментов, специализированных по характеру и величине узоров. [Рис. 3] Для ажурной резьбы применяется алмазное сверло, которым делают все необходимые отверстия. После этого их обрабатывают стальной проволокой, с двух сторон прикреплённой к стержню (лучок).

На всех стадиях работы продолжают употреблять абразивы. Последний этап обработки — окончательная шлифовка камня, которую осуществляют деревянным колесом, обтянутым кожей, с помощью «жёлтого» (алмазного) порошка или пасты, в состав которой обязательно входит какой-либо из цветных песков.

Китайского резчика по камню отличает его отношение к использованию материала, над которым он трудится. На Западе камень, прежде всего, ценится за ровную окраску и прозрачность, и обрабатывается главным образом огранкой для достижения наибольшей игры. В России камнерезы, используя естественную расцветку камня, вместе с тем подчиняли её строгому членению форм, в которых всегда преобладали архитектонические начала. Нередко камень соединяли с металлом, чаще с бронзой. В Китае камнереза привлекает причудливость естественной расцветки камня, его природная форма, которые вдохновляют мастера на создание своеобразной, всегда неожиданной композиции. Поэтому, выбирая кусок породы, он долго изучает его форму и направление жилок, стараясь использовать каждое пятно и прослойку. Нередко ему приходится отступать от задуманной схемы, так как только в процессе работы он определяет направление пятна в глубине камня или открывает инструментом неожиданные пустоты. Особенности материала всегда держали в напряжении творческую мысль китайского резчика, заставляя его на ходу перестраивать намеченную композицию.

В коллекции Эрмитажа насчитывается около тысячи произведений китайского резного камня. Её формирование происходило постепенно в течение двух с половиной столетий, начиная с первых приобретений русских царей и знати. Особенно значительно коллекция китайского резного камня в Эрмитаже пополнилась в послереволюционный период, когда лучшие произведения искусства частных собраний переходили в ведение государственных музеев.

По богатству и разнообразию материалов и форм коллекция Эрмитажа не имеет равных в СССР и даёт возможность проследить основные этапы развития резьбы по камню в Китае от рубежа нашей эры.

(7/8)

1-2. Станки для резьбы по камню. Из Сун Инь-син «Тянь гун кай у». 1637.

(Открыть в новом окне)

К наиболее ранним изделиям относятся фрагменты блёкло-зеленых нефритовых пластин, происходящие из раскопок П.К. Козлова в Ноин-Ула (вероятно, регалии власти), датируемые I в. до н.э. [илл. 2] Фрагменты не сохранили полностью первоначальной формы. Особенно интересны на их поверхности тонкие рельефные параллельные линии — следы распиловки, дающие возможность установить старые приёмы обработки.

Периодом династии Хань (III в. до н.э. — III в. н.э.) определяются и находки А.П. Окладникова при раскопках Иволгинского городища, близ Улан-Удэ, в частности, овальная чашка серого камня (известняк). По форме чашка аналогична лаковым чашкам V-III вв. до н.э., найденным китайскими археологами в районе Чанша, провинции Хунань, и П.К. Козловым в Ноин-Ула. [илл. 3Б] Вместе с чашкой было обнаружено несколько нефритовых колец, по-видимому, служивших пряжками для натягивания шейного и поясного ремня. В таком же применении кольцо встречается на доспехе терракотовой статуэтки воина из захоронения времени Тан (VII-X вв.). [илл. 3А]

Каменные изделия периода Тан в собрании Эрмитажа отсутствуют. О некоторых типах резных изделий времени Сун (X-XII вв.) дают представление единичные, более поздние произведения, воспроизводящие сунские нефритовые сосуды, изданные в старых китайских

(8/9)

3. Современные инструменты для резьбы по камню (Из Н. Hansfotd. Chinese jade carving. London, 1950)

(Открыть в новом окне)

каталогах и зарубежных коллекциях. К XIV-XV вв. (династия Мин, XIV-XVII вв.) могут быть отнесены два предмета: лежащий буйвол зелёного нефрита и фрагмент мраморного рельефа — голова буддийского святого.

Фигура буйвола оставляет впечатление монументальности, несмотря на небольшие размеры. Формы обобщены, чему способствует замкнутость позы животного, лежащего с подогнутыми ногами и поднятой головой. Прекрасная шлифовка поверхности камня не скрадывается мелкими дефектами от долгого существования. Скупо намечены выпуклости мускулатуры, но в целом изображение отдыхающего, медлительного по характеру животного передано превосходно. [илл. 4]

Голова святого — произведение скульптора, воспроизводящего в период Мин традиционный образ, сложившийся первоначально в буддийской иконографии периода Тан (VII-IX вв.). При некоторой сухости выполнения, по сравнению с более ранними произведениями этого типа, скульптор оживил холодный материал, передавая лицо в три четверти с лёгким наклоном, с полуопущенными глазами, которым придал выражение самоуглублённости и мысли. [илл. 1]

Остальная часть собрания относится к более позднему времени и распределяется хронологически между XVII и XX вв. В этой части коллекции имеются как чисто декоративные произведения, преимущественно настольные украшения, так и вещи, имеющие бытовое назначение, — чаши, кубки, туалетные коробки, флаконы, вазы. Значительное место занимают принадлежности письма и живописи — тушницы для растирания туши, капельницы для разведения туши водой, бокалы и подставки для кистей. Подвески, бусы, серьги, ожерелья, а также курительные трубки и табакерки относятся главным образом к XIX-XX вв.

(9/10)

Широкое использование форм древних бронзовых сосудов — одно из двух основных направлений в развитии камнерезного искусства с конца XVII в. Культовое назначение древних нефритовых и бронзовых предметов определило общность их форм и орнаментов. Те и другие возникали первоначально в результате религиозных представлений с глубоко символическим их осмыслением. Теряя со временем символический смысл, они оставались прочной основой, в течение многих веков обогащавшей развитие прикладного искусства в Китае. «Бронзовые» формы и орнаменты, проникнув в китайское камнерезное искусство на истоках его развития, удерживаются в нём до последнего времени.

Специфика материала и техники обусловили творческую переработку форм и узоров, первоначально появившихся в металле, что привело к появлению новых типов предметов, возникавших в соответствии с художественными вкусами нового времени. В собрании Эрмитажа имеется несколько произведений, строго выдержанных в классических «бронзовых» формах. Среди них два сосуда типа «дуй» (сосуды «дуй» в I тысячелетии до н.э. служили для хранения жертвенного зерна): один зелёного нефрита, другой из лазурита [Илл. 9]. Декоративным мотивом для обоих сосудов послужил орнамент в виде маски «тао-тье», которая в глубокой древности символизировала представление человека о силах вселенной. Несколько сосудов серого и зелёного нефрита, исполненных в XVII-XVIII вв., не менее удачно воспроизводят тип древнего кубка «гу», во II тысячелетии до н.э. употреблявшегося для жертвенного вина. На время изготовления сосудов «гу» указывает вольная трактовка и размещение элементов меандра и древних орнаментов типа цикад, маски «тао-тье» и других.

Нередко совмещаются в одном предмете разновременные форма и декорировка, примером чему является зеленый с ярко-жёлтыми пятнами нефритовый сосуд. [Илл. 11] Форма его имеет прообразом древний тип «гу», а покрывающие его скульптурные фигурки драконов-ящериц известны лишь на бронзах с V-III вв. до н.э. Совмещение этих разновременных элементов заставляет отнести сосуд к группе произведений, датированных XVII-XVIII вв., в которых чрезвычайно удачно использованы резчиком традиции древнего китайского искусства.

Свободно висящие кольца-ручки, которые держит в пасти звериная голова, появились впервые в древней бронзе. Они прочно вошли в камнерезное искусство, несмотря на трудность вырезывания свободно вращающихся колец. Подобные ручки-кольца имеются на многих, весьма различных по стилю сосудах нашей коллекции. Особую виртуозность проявил мастер в резьбе миниатюрного флакона с цепью из каменных звеньев, выполненных вместе с туловом из одного куска жадеита. [Илл. 24]

Резной камень в собрании Эрмитажа даёт много интереснейших примеров, показывающих, как велико разнообразие изделий преимущественно XVII-XVIII вв., в которых преломляются черты старого и нового искусства.

Выделяется гармоничностью и своеобразием формы тонкостенный сосуд с крышкой молочно-белого нефрита XVII-XVIII вв. [Илл. 20] В нём сказывается большое художественное чутьё резчика в новом использовании архаических мотивов. На крышке он поместил фигурки свернувшихся драконов. Ручки снабдил свободно вращающимися кольцами. На корпусе тщательно вырезал в невысоком рельефе «бронзовый» орнамент.

Своеобразием композиционного замысла интересна ваза зеленоватого нефрита с фигурами двух рельефных фениксов, помещённых на её плечиках. [Илл. 22] Крылья их, цепко охватывая вазу, оставляют немного свободного места для размещения облаков, исполненных мягким низким рельефом.

Значительно монументальнее ваза темно-зелёного нефрита с двумя ручками в виде головы слона с кольцом в хоботе. Её украшением служит сплошной рельефный узор,

(10/11)

напоминающий отчасти лентовидный орнамент китайских шёлковых тканей времени Хань (III в. до н.э. — III в. н.э.). [Илл. 25] Форма и соотношение пропорций обеих ваз характерны для времени Цянь Луна (1736-1795). Подобные типы ваз прослеживаются в фарфоре и металле, и так как эти изделия часто носят точную дату, они тем самым помогают датировать изделия из камня.

К этому же времени относится оригинальная по форме ваза в виде сдвоенной чаши с фигурами летучих мышей. [Илл. 21] Две из них служат ручками, две другие соединяют крыльями обе части тулова.

Много своеобразия и творческой выдумки вкладывают резчики в разработку формы чашек. Если форма проста, в ней больше внимания уделяется использованию расцветки камня. В Эрмитаже имеется строгая по форме рифлёная чашка, замечательная естественной окраской голубовато-серого халцедона, с прямоугольными ручками, на которые как бы взбираются фигурки драконов. [Илл. 16 — агат]

Одновременно с направлением, в котором сильны древние традиции бронзового литья, развивается иной стиль резьбы. Его определяет стремление мастера опереться на особенности используемого материала. Он смело подчиняет их своему замыслу, как правило, основанному на внимательном отношении к природе и тонких наблюдениях.

Изображение растительного мира во всём его разнообразии всегда привлекало китайских художников. В использовании растительных мотивов в камнерезном искусстве с особенной остротой проявилось своеобразное восприятие природы китайскими резчиками, с большой непосредственностью переносящими свои наблюдения в камень. Просто и искренне выполняет китайский камнерез дерево, скалу, пень или ветку с цветами или плодами, сохраняя в то же время утилитарное назначение предмета. В собрании Эрмитажа этот вид резьбы по камню представлен наиболее полно.

Одно из самых совершенных произведений этого типа — ваза из трёхцветного халцедона. Форма её — старый пень персикового дерева с молодыми побегами и ярко-красными плодами на них — по средневековой символике означает пожелание долгой жизни. Яркая расцветка из красных, белых и серых пятен камня блестяще использована мастером. [Илл. 71]

Из такого же камня вырезано настольное украшение — группа фантастических грибов «чжи». Созданные народной мифологией как символ долголетия, они очень декоративны и вместе с тем реалистично трактуются мастером, который передал в них особенности грибов, виденных им в природе. [Илл. 72]

Можно назвать ещё много своеобразных произведений из различных пород камня; например, стопка для кистей в виде кочна капусты из зеленоватого нефрита [Илл. 26], или двух цветков магнолии из тёмного аметиста, [Илл. 29] или плода, называемого «пальцы Будды», из светлого нефрита [Илл. 27] и ряд других, В руках камнерезов эти и многие другие растительные формы оживают во всех наиболее характерных и привлекательных чертах. Разнообразны и всегда хороши миниатюрные чашечки, имеющие вид цветка или плода персика, иногда граната, окружённого веткой с цветами и листьями, образующими ножку предмета.

В строгих чертах воспроизведены цветок лилии с бутонами (зеленоватый нефрит) [Илл. 40] и плод персика на сучке с вытянутыми листьями (ровный тёмно-зелёный нефрит). [Илл. 33] Обе вазы отличаются обобщённостью форм и, помимо искусной резьбы, показывают изысканность вкуса создавших их мастеров. Стихи Дун Фан-шо, поэта времени Хань, размещённые по краю вазы-персика, усиливают это впечатление: «…[через] три тысячи лет расцветают цветы, [через] три тысячи лет появляется завязь, [через] три тысячи лет созревают плоды, [через] три тысячи лет [они] становятся нефритом».

Ваза из белого просвечивающего камня (мрамор) в форме отрезка бамбука примыкает к этой группе изделий. [Илл. 34]

(11/12)

Жезлы «благополучия» ¹ [4] были настолько распространены в быту высших слоёв общества Китая, что их выполняли в различных материалах. Из находящихся в Эрмитаже выделяются два, исполненные в зелёном нефрите, в виде грибов «чжи» и в виде ветки граната. [видимо, Инв. №ЛО-10 и Инв. №ЛО-606]

Один из любимых сюжетов, нередко встречающийся в резьбе по камню, — изображение детей. Пожелание многочисленного потомства нашло с древности своё отражение в благожелательной символике и наряду с многочисленными другими устойчиво держится в китайском искусстве до настоящего времени. Небольшая вазочка — плод граната, который поддерживают две фигурки мальчиков — имеет именно это символическое значение. [Илл. 42-43]

Встречаются и более сложные благожелательные сюжеты, связанные с народным мифотворчеством. К ним относится изображение на нефритовой вазе двух эпизодов из широко популярной легенды о Лю Харе и трёхлапой жабе, несущих в дом надежду на изобилие и достаток. [Илл. 52]

С яркой выразительностью выполняют китайские резчики статуэтки философов, учёных, даосских «святых», [Илл. 50-51] преимущественно в мягком камне (агальматолит или «циньтянь» — по месту нахождения в провинции Чжэцзян). В их изображения вкладывались глубокие наблюдения над человеческим характером, человеческими страстями и слабостями.

С неменьшей наблюдательностью и смелостью композиционных решений создаются группы и отдельные статуэтки различных животных и мифологических существ. Буйвол с мальчиком на спине, выполненный и в нефрите [Илл. 53] и в горном хрустале, группа нефритовых коз [Илл. 36] или пара уток — символ верности, олень, готовый к прыжку, из двухслойного халцедона, позволившего выделить красным пятном ветвистые рога животного, [Илл. 47] — все они раскрывают бесконечное разнообразие и богатство жизненных черт, правдиво зафиксированных творчеством китайских резчиков.

Иногда используется силуэт животного для создания музыкального инструмента, как это имеет место в маленьком гонге, вырезанном из авентурина, которому резчик придал форму летучей мыши. [Илл. 60]

Имеются среди животных фантастические персонажи. Многократно представлен среди памятников Эрмитажа дракон, образ которого возник в глубокой древности как божество дождя, позднее ставший эмблемой императорской власти. Играющие среди волн драконы на большой вазе (зеленоватый нефрит) особенно интересны по передаче движения, умело подчинённого форме вазы. Часто встречается изображение цилиня [Илл. 54-55] — драконообразного копытного существа с одним или двумя рогами, «охранителя» домашнего очага. Устойчиво держится в качестве навершия печати фигурка льва Будды, который вырезывается в различных видах камня.

Все рассмотренные произведения камнерезного искусства, различные по содержанию и характеру выполнения, свидетельствуют о расцвете китайского искусства резьбы по камню в XVII-XVIII вв., который совпадает с общим подъёмом во всех областях прикладного искусства при Кан Си (1662-1722) и Цянь Луне (1736-1795). Развивается деятельность камнерезных мастерских, в первую очередь придворных, снабжаемых высокосортным сырьём. Сложные и многочисленные заказы императора и его двора ставили перед резчиками повышенные требования к художественному качеству изделий. Наблюдается также значительное усовершенствование техники, позволявшее в камнерезном деле применять особенно мелкую резьбу и гравировку. С помощью инструмента с алмазным остриём стало возможно выполнение и в камне мелких надписей и гравированных рисунков. Применение гравировки на камне — результат того же влияния гравюры, которое прослеживается и в живописи на фарфоре XVIII в.

(12/13)

Увлечение техникой, позволявшей достигать виртуозности в исполнении мельчайших надписей и рисунков, к концу XVIII в. шло в ущерб общему художественному замыслу и постепенно способствовало упадку камнерезного искусства в Китае, который резко определился в XIX в.

Несколько произведений, находящихся в Эрмитаже, среди которых некоторые носят марку придворных мастерских времени Цянь Луна, показывают, что главное внимание обращено в них на совершенство исполнения. Среди сюжетов декорировки их нередко встречаются традиционно повторяющиеся пейзажи и изображения драконов, что наблюдается и в резьбе по кости и дереву. Так, на глыбе зеленоватого нефрита вырезана скала «Мыс ласточки» на берегу реки Янцзыцзян. Используя здесь естественные формы камня, резчик разместил на скале в диагональном перспективном построении городскую стену, строения, живописные группы деревьев. У подножия скалы изображены лодки. На задней стенке глыбы вырезаны две надписи — стихи императора Цянь Луна с указанием 1765 и 1775 гг. Тонкость и изящество гравированных иероглифов несколько противоречат обобщённому и суховатому изображению пейзажа. [Инв. №ЛО-57; см. с текстом на сайте Эрмитажа]

Ещё большее совершенство выполнения надписей на камне обнаруживается на императорской печати редкого голубоватого нефрита с чёрными пятнами. В данном применении вполне уместна строгая форма усечённой пирамиды, поставленной на куб, увенчанной традиционной фигурой двуглавого дракона. Стенки печати сплошь заполнены гравированной надписью из мельчайших позолоченных иероглифов с именем Цянь Луна и датой 1780 г. [Илл. 56] К тому же кругу относится настольный экран, состоящий из трёх нефритовых пластинок в раме чёрного дерева, покрытой тонкой двухсторонней резьбой с изображением драконов среди волн и пейзажа. [видимо, Инв. №ЛО-435] На каменных пластинках с одной стороны выгравирован тончайшей линией горный пейзаж. В объяснительном тексте на обратной стороне сообщаются название изображённой местности (Лун Цзин) и данные об экономическом значении этого района. На экране отсутствует марка или надпись о времени его выполнения. Вместе с тем, сюжет и наличие объяснительного текста, а также стиль работы ставят экран в разряд наиболее типичных произведений конца периода правления Цянь Луна. Несмотря на тонкость и тщательность работы, в нём проявилась сухость вследствие использования камня в качестве материала для надписи и гравюры, не требующих объёмности.

Подобное применение камня ограничивало творческие возможности резчиков и способствовало созданию произведений, лишённых оригинальности и свежести замысла.

С конца правления Цянь Луна в резьбе по камню проявляется всё больший интерес к тонким ажурным узорам, обильно использованным на пластинках, служивших украшением женского костюма. Тонкие нефритовые пластинки сплошь прорезаются мелким растительным и геометрическим орнаментами, в которые нередко искусно вплетены добропожелательные иероглифы, иногда окружённые фигурками летучих мышей. Подвешенные на длинных шнурках к поясу эти пластинки издают во время ходьбы мелодичный звон, который, по старым поверьям, охраняет от злых духов. В таком же стиле выполнены миниатюрные хранилища для сухих духов. Две половинки коробочки соединяли шёлковым шнурком, на котором её также прикрепляли к поясу. [Илл. 58, 62]

Маленькая ажурная вазочка с кольцами на ручках украшена рубинами. По-видимому, она предназначалась для вывоза в Иран или Индию, где применяли подобное соединение различных камней, чуждое вкусам китайцев. [Илл. 59]

В XIX в. в резьбе повторяются все сложившиеся ранее типы изделий с использованием традиционных мотивов. Наблюдается огрубение образов, нередко отсутствует свобода композиции и острота наблюдения, которыми отличались резные изделия XVII-

(13/14)

XVIII вв. В собрании Эрмитажа хранится ваза из белоснежного мрамора в виде цветов магнолии. Фактура камня помогает передать впечатление от лепестков мясистого цветка. Высокую ножку составляют сучки и листья. Передача их страдает сухостью и безжизненностью. [Илл. 64] Можно было бы привести много примеров подобного снижения художественной силы прекрасных по расцветке и природным качествам ценнейших каменных пород.

В XIX в. сосуды из резного камня, имеющие формы, свойственные древним бронзам, отличаются аналогичными чертами. Далеко не всегда удачны пропорции изделий, которые нередко теряют строгость очертаний. Подчас слишком произвольно применяются старые орнаменты, давно утерявшие свою символику.

С конца XIX в. некоторые камнерезные мастерские выпускают в большом количестве мелкие изделия весьма низкого качества как по материалу, так, в особенности, по характеру работы. На их изготовление употреблялись незначительные по размеру куски нефрита, халцедонов и других камней, что было связано с уменьшением ввоза сырья ввиду прекращения торговли с Хотаном и Яркендом в 1865 г.

Когда-то значительное производство города Сучжоу в провинции Цзянсу почти прекратило своё существование. Часть мастерских к началу XX в. была переведена в Шанхай. Главными центрами резьбы по камню стали Пекин, Шанхай и Кантон. Камнерезные мастерские были разнообразны по размерам и организации работы. В них насчитывалось от 3-4 до 12 рабочих. В мелких мастерских выполняли более тонкую работу. Имело место разделение процесса обработки камня между несколькими мастерскими: одна осуществляла резьбу по камню, другая — процесс шлифовки. Нередко проводилась специализация по определённым видам камня или по типам изделий, что особенно характерно для конца XIX и XX вв. в связи с увеличением выпуска продукции, не всегда отличавшейся высоким художественным качеством.

С образованием Китайской Народной Республики правительство и Коммунистическая партия Китая обратили большое внимание на развитие всех отраслей прикладного искусства, в том числе и камнерезное. Были приняты меры не только к улучшению организации работы мастерских, одновременно было обращено особое внимание на развитие народного камнерезного искусства. Организация огромных творческих выставок в Пекине способствовала выявлению наиболее одарённых резчиков по камню, нередко занимавшихся камнерезным искусством лишь в свободное от работы время в качестве подсобного промысла. Из их среды вышли талантливые художники-резчики, как например Пан Юй-чэнь. В прошлом он был любителем, теперь стал преподавателем Центрального Художественного института. В работах этих мастеров всё большее место отвоёвывают сюжеты, отражающие различные явления новой жизни освобождённого китайского народа. Изображения эпизодов и любимых героев народно-освободительной борьбы наряду с темами, навеянными новым бытом города и деревни, с равным вниманием и любовью преломляются в творчестве китайских резчиков по камню.

Наибольшего развития камнерезное искусство в настоящее время достигло в Пекине и Шанхае, где используются разнообразные породы камня. В провинции Чжэцзян, в районах Циньтянь и Вэньчжоу, богатых залежами мягкого камня «циньтянь» (агальматолит), работают сотни мастеров, талантливо использующих в своих произведениях естественную окраску камня.

В современных пекинских и шанхайских изделиях, выполненных из нефрита, жадеита, агата, халцедона, горного хрусталя и других пород камня, проявляется бережное отношение к традициям древнего китайского искусства. Нередко используются формы и орнаменты древних бронзовых сосудов. В Эрмитаже имеется ваза горного хрусталя с кольцами на ручках и крышкой, увенчанной фигуркой льва. [Илл. 66] В целом ваза напоминает древний

(14/15)

бронзовый сосуд. Безупречная работа и чутьё пропорций говорят о больших достижениях современных китайских камнерезов. Благодаря подаркам Правительства Китайской Народной Республики в Эрмитаже представлены все основные направления современной резьбы по камню в Китае.

Наряду с новыми сюжетами и переработкой древних излюбленных форм и узоров, которые прошли через всю историю Китая, в творчестве современных резчиков живёт большое чувство природы, получившее выражение в тонком изображении цветов и птиц, украшающих их изделия. Наиболее выразительным произведением этого направления является вазочка из коралла, окружённая цветами и птицами. [Илл. 68]

Современные изделия китайских резчиков по камню свидетельствуют о том, что и в самом трудоёмком и сложном искусстве резьбы китайским народом не забыты славные традиции и достижения прошлого. Камнерезное искусство Китая, творчески используя наследие древней культуры, уверенно развивается в новых условиях, которые принесло народу освобождение страны.

[1] ¹ Твёрдость камней выражается по шкале твёрдостей в следующих показателях: нефрит — 5,5-6; жадеит — 6,5-7; горный хрусталь — 7-7,5.

[2] ¹ [на стр. 7] В современной резьбе не употребляется. Ранее служил для обработки бирюзы и других мягких камней.

[3] ² [на стр. 7] Наиболее твёрдый, за исключением алмаза. Применяется до последнего времени.

[4] ¹ «Жу-и» — «то, что пожелаете».

наверх