А.А. Иерусалимская
Древности Бори: попытка реконструкции погибшего археологического памятника.
В 1908 г. Эрмитаж стал обладателем редкостной по обилию драгоценных предметов позднеримской эпохи коллекции, происходящей из грузинского села Бори Шаропанского уезда, Кутаисской губернии. Она была приобретена Императорской Археологической Комиссией у местного землевладельца, который в течение нескольких лет вёл хищнические раскопки на своём винограднике.
В настоящее время эта коллекция, включающая прекрасные образцы золотых ювелирных изделий, серебряных и бронзовых сосудов и мн. др., насчитывает 150 инвентарных номеров.
Первый публикатор коллекции, Е.М. Придик [1914], квалифицировал её как «клад», хотя у посетившего Бори вскоре после покупки коллекции, по поручению Археологической Комиссии, Я.И. Смирнова не возникло никаких сомнений в том, что все эти предметы извлечены из могил большого некрополя.
Впоследствии, в разные годы и разными исследователями было опубликовано — или включено в общие работы — несколько отдельных предметов из Бори (Р. Кинжалов [1955], К. Мачабели и некоторые другие). Специальное внимание привлекали также арамейские надписи на блюде «с конём» (А. Борисов [1947], Г. Церетели, Ф. Женьо, Р. Фрай и др.). Однако коллекция в целом остаётся не изданной в полном объёме и не оценённой как феномен археологии.
В предлагаемом исследовании делается попытка реконструировать разрушенный памятник на основании музейного соб-
(15/16)
рания, воссоздав — в той мере, в какой это возможно — примерные комплексы инвентаря отдельных погребений, оценив их общее количество и социальный состав погребённых, восстановив приблизительный характер ритуала, а также заново проанализировав находки с целью уточнения датировки могильника.
Базу для сопоставлений, лёгших в основу этой реконструкции, дали выдающиеся материалы, добытые грузинскими археологами за последние сорок лет: некрополи Самтавро у древнегрузинской столицы Мцхеты (в первую очередь, погребения питиахшей в Армазис-хеви), находки в Багинети, Згудери, Жинвали, Уреки, Квашхиети и др. Для суждения о могильных сооружениях особенно важными являлись работы М.М. Иващенко, которым была также проведена разведка в Бори (отчёт не опубликован).
Результаты нашего анализа коллекции из Бори под новым углом зрения сводятся к следующему:
1. Раскопщиком было разграблено семь погребений иберийской знати — 3 женских и 4 мужских. Женские вычленяются по наборам золотых украшений, мужские — кроме того, по числу так называемых «погребальных лож» (от которых сохранились серебряные обкладки ножек). Последние есть основание считать не ложами, а одной из категорий погребального инвентаря — тронами или креслами.
2. В числе погребенных знатных лиц находился и местный правитель — питиахш Бозмихр, который был последним владельцем ритуального серебряного блюда, как это явствует из надписи на нём. Блюда с таким сюжетом (конь и алтарь) характерны исключительно для Иберии, где встречаются в погребениях питиахшей или царя: возможно, правители осуществляли здесь одновременно и функции верховных жрецов.
С захоронением Бозмихара также связана, по-видимому, серия высокохудожественных сосудов из серебра и бронзы и золотых украшений (местного производства и импортных). Среди последних реконструируются два (золотых с инкрустацией фанатами), которые можно рассматривать как инсигнии власти: инвеститурное ожерелье и венец.
3. Кроме богатых погребений, раскопками были затронуты семь более бедных, женских и мужских, среди которых четыре погребения воинов с конями. Виды погребального инвентаря
(16/17)
этих погребённых — те же по своему назначению, что и в погребениях знати, но выполненные в простом материале (глина, железо, стекло и т.д.).
4. Предлагавшаяся прежде датировка материалов из Бори: I в.; I-II вв. — базировалась не на комплексном подходе к памятнику, а на датах отдельных вещей или групп вещей. Упоминавшиеся находки в Грузии, равно как и новые находки на других территориях «римской периферии», заставляют отнести могильник Бори — по крайней мере, в той его части, которая вошла в коллекцию Эрмитажа — к более позднему времени: II — первой половине III вв. Эту дату полностью подтверждает крайне характерное для местного денежного обращения сочетание в комплексе найденных тут монет (24 штуки, преобладают римские и парфянские, серебряные) определённых монетных типов I в. с монетами конца II — начала III вв. (Фаустины, Юлии Домны). В то же время отсутствие более поздних римских, а также сасанидских монет и других находок второй половины III — начала IV вв. заставляет отнести борийские погребения к эпохе, предшествовавшей завоеванию Иберии сасанидами, и считать их несколько более ранними, чем основная группа захоронений питиахшей в Армазис-хеви.
Единичная находка — золотая серьга IV в. до н.э. — либо могла бытовать длительный период, либо, что более вероятно, происходит из другого некрополя: эллинистического кувшинного могильника, который также зафиксирован в Бори.
5. Могильные сооружения, по-видимому, были аналогичны самтаврским: каменные ящики — для рядовых погребений небольшие, возможно, с черепичной крышей; для богатых — монументальные, с двускатным перекрытием из массивных плит. Последнее косвенно подтверждается наличием в коллекции железной подвесной лампы, тождественной тем, которые забивались в стены таких элитарных склепообразных сооружений в Самтаврском могильнике.
наверх
|